— Подите скажите ему, что я уже спускаюсь, и по пути предупредите мадемуазель.
Поскольку Гиацинт все не возвращался, герцог через несколько минут вышел из комнаты, но на площадке на него набросились двое в масках и, прежде чем он успел крикнуть, заткнули рот и связали. Один из них шепнул ему:
— Это первое предупреждение, господин герцог. Если вы не послушаетесь меня и попытаетесь покинуть Париж, будет хуже. — После этого он обратился к своему сообщнику: — Стереги его. А я займусь барышней.
К этому времени двое других преступников управились с горничной, а Анжелика, которой тоже заткнули рот, лежала без чувств в кресле у себя в будуаре.
Но едва ей поднесли к носу флакон с солью, она пришла в себя, открыла глаза и увидела, что над нею склонился молодой человек с симпатичным лицом, одетый в вечерний костюм. Улыбаясь, он сказал ей:
— Прошу меня извинить, мадемуазель. События развиваются несколько неожиданно, и методы, должен признать, необычны. Но обстоятельства порой вынуждают нас к поступкам, против которых восстает совесть. Еще раз извините меня.
Он осторожно взял ее руку и надел на палец широкое золотое кольцо, произнеся:
— Ну вот, мы и обручены. Никогда не забывайте того, кто надел вам это кольцо. Он умоляет вас не бежать из Парижа и подождать здесь изъявлений его преданности. Доверьтесь ему.
Голос молодого человека, когда он произносил эти слова, был торжествен и почтителен, но одновременно с почтительностью в нем звучала такая властность, что ей невозможно было противиться. Их глаза встретились, и он прошептал:
— Как прекрасны и чисты ваши глаза! Чудесно будет жить, чувствуя их взгляд. А теперь закройте их…
И, сопровождаемый сообщниками, он удалился. Автомобиль уехал, и особняк на улице Варенн был погружен в безмолвие, до тех пор пока Анжелика не пришла окончательно в себя и не подняла на ноги слуг.
Они обнаружили связанных герцога, Гиацинта, горничную, швейцара и его жену. Пропали несколько дорогих безделушек, а также бумажник герцога, булавка для галстука, запонки из настоящего жемчуга, часы и тому подобное.